...
 

Твори себя и мир адекватно природе вещей!

Локтев "ИРИСЫ" * Меню

НЕРИФМОВАННЫЕ

Я не всегда фиксировал для своих стихов даты их появления (поэтому вообще не указываю их здесь), но, в основном, стихи расположены от более ранних внизу до более новых вверху (куда вновь созданные и добавляются).

***

ВОЛОШИНУ
Легко тебе – что ты скажешь? –
Лежишь, отдыхая спокойно,
Мирские тревоги за гранью
Меж жизнью и смертью остались.
А рядом – твоя же старушка
Спит, притулившись смиренно,
И солнце гранит освещает
Надгробной плиты над тобою,
И древо растёт у могилы,
Листвой шелестя одиноко
Над грёз пристанищем вечным,
Твои разомлевшие члены
Баюкая шёпотом тихим.
И кажется даже порою,
Что замерло всё без движенья
В краю, сотворённом легендой,
В картине простой и прекрасной,
В бескрайном и вечном просторе.
Тебе хорошо там, наверно,
Слагать, неспеша, свои думы.
Далёко окрест тебе видно,
Как мир скользит на ладони.
А рядом - два верные друга:
Хребты Карадага литые,
Да бухты лазурные моря,
Тебя полюбившие равно.
И ты не покинул, конечно,
Места вдохновенные эти,
Остался вот здесь, с ними рядом,
Присутствовать в каждой травинке.
Тебя каждый камешек знает,
И волны несут твоё имя,
И море и горы с тобою
Готовы беседовать вечно
И помнить всегда человека,
Который воспел их с любовью
В полотнах своих и легендах,
В стихах и живых акварелях,
Воспел эти скалы и волны
И, взявши в себя их частицу,
Сторицей воздал им, и жизнью
Своей прилепился навеки
К местам этим чудным, и слился
Душою с поэзией края.
И дружен ты стал с небесами,
И смерть твоя стала не смертью,
А жизнью в другом измереньи,
И жив для людей ты поныне,
Хотя и не зришься воочью,
И лишь на горе, так высоко,
Стоит одиноко могила,
И дерево крылья простёрло
Над нею и шепчет печально,
Скорбя о своём постояльце,
Но всё же – расправив те крылья,
Как символ божественный духа,
И точкой, едва ли заметной
На всём горизонте пригорка,
К себе собирая все мысли,
Сердца приковавши к святыне.
И место ты выбрал по праву,
Чтоб ветры тебя овевали,
Чтоб облаки ниже спускались,
Тебя задевая нечаянно,
Чтоб видел ты море далёко
И бурю, и ясное солнце,
И скалы чтоб все в беспорядке
Смиренно вдали громоздились,
И птицы чтоб рядом садились
И дальше летели за море,
И чтобы зелёная точка
С тобою лишь рядом стояла
И пела о бренности жизни,
И чтобы уставшие листья
Тебя одевали неслышно,
И каждою новой весною
Чтоб с деревом ты возрождался,
И вечно так шли бы вы вместе,
Как два неразлучные друга,
Окрест озирая хозяйски...
Да, может, ещё вот подружка,
Что рядом лежит сиротливо, -
О ней ты забыл уж, наверно,
Унесшись далёко в мечтаньях,
Летая у самого солнца,
Что щедро тебя освещает
Улыбкою каждое утро,
Лучами косыми с востока.
И вместе с огромным светилом,
Пока не стемнеет в округе,
Идут и идут к тебе люди,
За труд не сочтя восхожденье.
Идут, чтобы к праху склониться,
Постигнуть величие места,
Вокруг со щемящей тоскою
Взглянуть,об ушедшем вздыхая,
И снова к тебе возвратиться
И думать так скорбно и долго,
И вместе с тобой восхищаться
И небом и морем, и счастьем,
Что в горы взмывает, как птица;
Чтоб после осталась навечно
О встрече сердечная память,
И вновь бы и вновь захотелось
С твоим обиталищем слиться,
Проникнуть в твой мир безвозвратно,
Застыв в роковом восхищеньи.
Но ты уж, конечно, не внемлешь
Ни грусти к тебе восходящих –
Как будто к святыне молиться,
По узкой, заветной тропинке
Принесших свою благодарность,
Ни тем красоты откровеньям,
Что были тобою воспеты
И, словно солдаты, застыли
В почётном твоём карауле,
И сон охраняют твой долгий,
Являясь волнами эфира
И путь освещая потомкам, –
Тому поколенью другому,
Что так же, как нынче и прежде,
К тебе обратится с надеждой
И будет ходить за советом,
И ждать, восхищаться и верить
В природную мудрость; и будет
Земля тебе ласковым пухом,
И дерево станет негромко,
Как няня любимому чаду,
Тебе одному лишь слагая,
Рассказывать сказки и были,
И каждый почувствует сразу –
Всё искренно так и спокойно
Вот здесь, на вершине, у моря,
В обители судеб свободных.
И в этом далёком просторе,
Так властно к себе нас зовущем,
Цветов самых лучших не надо,
И паркам роскошным не место.
Лишь ветка, печаль навевая,
Ветрам подставляя ладони,
Шумит пусть и слёзы приносит –
Мы ей благодарны несказанно...

***

МИМОЛЁТНОЕ
I
Я убежал от всех
И даже – от себя.
Я обманул мятущуюся душу
И позади оставил грязный снег,
Средь суеты людского забытья
Открыв ещё неведомую сушу.

II
Тихо спускаются сумерки.
Скрипка ведёт настроение.
Кажется, что невозможное
Рядом притихло и ждёт
Вдруг разразиться открытием.

III
Я закрываю глаза
На всё, что стремится меня
Вытеснить в жизнь из меня, –
Оно мне мешает жить.

Тяжкие веки смежи,
И с упоительной тьмой
Тревоги твои отойдут,
И ты отдохнёшь хоть на миг.

IV
Колёса куда-то бегут.
Ах, если бы знал я, куда.
И надо ловить этот бег,
Пока ты способен ловить.
И надо мечтать на бегу,
Нирвану рождая, как смерть.
Прочитано скопище книг,
Но так же безграмотны мы.

V
Вот завтра я выйду на свет
Из нашей щемящей тюрьмы,
Не зная, а что же мне даст
Тот выход, скорей – ничего.

Зачем же я утра так жду?
Затем, что абсурд бытия
Меня заставляет любить
Луч солнца и – знать, что люблю.

VI
Ещё так печально сильны
В обветренном сердце моём
Чужих отголоски вестей,
Как будто объять можно всё.

Поглубже лишь надо вздохнуть
И выкинуть праведный вздор.
Но только советы легки...
Где силы для вздоха нам взять?

VII
Они идут издалека –
Все эти письма от кого-то,
И отлетает позолота,
Лишь наживлённая слегка.

А я пытаюсь отвечать
Тому далёкому кому-то,
И разливается как будто
В моей душе унынья гладь.

О, абрикосовый коктейль
В фойе земного кинотеатра.
Нечеловеческая мантра
Мир загоняет на панель.

VIII
Глядят химеры со страниц,
И автор, словно наизнанку
Сам вывернут, вотще стремясь
Подать нам то, что невозможно.

Мы разгребаем осторожно
Всю ту нервическую грязь
И после снова спозаранку
Трубим, не умывая лиц.

IX
Крепдешиновый шёпот
Ходит в гулкой тиши.
Ничего не пиши –
Мир навеки изжёван.

Шелест древних листов,
Рукописных и прочих,
Посмеяться лишь хочет
Над пристанищем снов.

Никогда. Ничего.
Ни о чём. И не нужно.
Лишь молчание – дружно
И достойно того.

X
Гнев утихает незаметно.
Сквозит далёкая звезда,
И не исчезнет никогда
Непредсказуемость ответа.

Горят священные костры.
В себе ли ты, чудес искатель?
Несуществующий создатель
Бросает нам свои миры.

XI
Неужели ты не хочешь ничего?
Что ж легко так пишется сегодня?
Подмастерье, видно, раскачался
И откликнулся на чьи-то струны.

Неизбежное да сокрушится,
Как ненужность непонятной воли.
Не молиться! – это не желаю.
Ночь спустилась быстро и неспешно.

XII
Я никому не в силах отказать
В их праве быть убитыми не мною.
Все звёзды ночью ходят к водопою,
Но не умеют капли ни единой взять.

В нечеловеческих страданиях и муках
Вдруг прорывается ко мне безвестный хор.
И в неизбывных и трагичных звуках
Стучится жалость в сердце с давних пор.

XIII
Уберегает кто-то от судьбы,
И рок предохраняет от чего-то,
А я не сплю, похоже, эти годы
И отмечаю вехи и столбы.

И кто-то третий, с мистикой сведя,
Мне отказать не в силах от порога,
А рядом плещет океан порока
И ручкой манит, в бездну уходя.

XIX
Я не хочу, чтоб сказке был конец.
Любой, увы, захочет продолженья.
И потому – что нам до санкций прокурора,
Когда мы сами – воплощенье бога?

Можно смеяться, плакать и рыдать
Над бесконечностью дурного круга,
Но воротиться не позволит вспять
Шальное время – алчная подруга.

XV
Есть ли души продолженье? –
Тот же никчемный вопрос,
Как и никчемен я сам:
Есть ли надежда у снов?

Ни охватить, ни прижиться.
Лишь мимолётность одна
Сопроводит наши вздохи
И погребёт под собой.

XVI
Тонуть всегда неприятно.
В искусстве ограничений
Качаются наши качели,
И души наши измяты.

Летать, увы, невозможно,
И жалкие счастья потуги
Ремаркой медвежьей услуги
Лишь тянут огромные вожжи.

***

Как обычно, в сознаньи: "Осталось три дня",
Ну а дел, как всегда, – на три жизни.
Не успеть! – но бороться и всё же вместить
Хоть одну – в уходящее утро.

***

Наконец, вздохнуло небо,
Грудь расправило, и ветер
Разогнал блатные тучи,
Всё давившие нещадно
Дни и целые недели,
И сентябрьское солнце
Засияло, душу грея
И приветствуя природу,
Во все поры проникая...
Очень жаль, что – ненадолго.

...